?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: медицина

“Осторожно, люди!”: лучше сосок не было и нет.
Сева Новгородцев, БибиСева, Seva Novgorodsev, BBC, Би-би-си
seva_bbc
soski.jpg

Помните, у Маяковского — «Лучших сосок не было, и нет. Готов сосать до старости лет». Соски эти были «нигде кроме, как в Моссельпроме».

Поэт считал себя рабочим революции и не чурался социального заказа. Строки про Моссельпром и соски — часть его поэтического наследия.

«Где глаз толпы обрывается куцый...» писал Маяковский, давая понять, что поэт видит дальше, выше и шире. Я всегда считал, что его готовность «сосать до старости лет» ради рекламы — это хлесткая гипербола, и забыл, что предвидение поэта вообще не подчиняется обычным законам физики.

Так и здесь. Маяковский со своими сосками обогнал действительность на много десятилетий. Поясню.

У людей старше 60-ти нередко бывают головокружения, темнеет в глазах. Это — так называемый «ортостатический коллапс», состояние, при котором снижается артериальное давление, и кровь плохо приливает к головному мозгу.

В шее человека есть специальные датчики, которые корректируют сердцебиение и заставляют кровь циркулировать быстрее, но у некоторых пациентов они функционируют плохо, тем более с годами.

Ортостатический коллапс бывает также при обезвоживании организма, при болезнях сердца или диабете.

И тут на свет появляется поэтическое прозрение Поэта Революции. Соска, которую готов сосать до старости лет. Она отличается от детской пустышки, поскольку имеет трубчатую конструкцию с фильтром. Через эту трубку надо дышать. Делать это нелегко, легкие напрягаются, включаются защитные механизмы, к сердцу и мозгу идет кровь.

Соску испытывали в университете Вандербильта, образцы ее теперь поступили и в Британское здравоохранение. Консультант-кардиолог, доктор Кристофер Морли, сказал по этому поводу: «устройство позволяет усиливать сердечное кровообращение и, возможно, смягчать симптомы ортостатического коллапса. Однако последнее слово остается за пациентами. Мы не знаем, будет ли им легко и просто пользоваться данным прибором».

Газетная статья в Daily Mail, как бы не желая закругляться на грустной ноте, отдельным параграфом советует читателям в таких случаях принимать ежедневно два грамма корицы на протяжении трех месяцев.

Почему корица помогает — неизвестно. Есть теория, что она регулирует давление крови.

Осталось только объединить обе идеи.

Создать соску с корицей.

v_ushakh.jpg

"Осторожно, люди!": Бравый полярник Чилингаров
Сева Новгородцев, БибиСева, Seva Novgorodsev, BBC, Би-би-си
seva_bbc
Наше Высшее Мореходное Училище существовало в двух частях: механики и радисты учились на Косой линии Васильевского острова, а в другом конце города, на Малой Охте, за Невой напротив Александро-Невской лавры, обитали судоводители, метеорологи и океанографы.

На нашем курсе учился веселый и смешливый океанограф Артур Чилингаров. Все знали его по одной истории. Готовясь в увольнение, Артур гладил свои клеша, наводил на брюки стрелки паром, через мокрую тряпку. Хорошенько раскалил утюг, щедро попрыскал водой. . . Струя пара ударила ему между ног и больно обожгла мошонку (злые языки уверяли, что он гладил, стоя без трусов).

В город с таким ожогом не пойдешь, походка получится очень некрасивая. Чилингаров побежал в санчасть, где дежурила молоденькая и симпатичная медсестра.

— Что у вас, товарищ курсант? — спросила она приветливо.
— Да вот, — неопределенно ответил Чилингаров, — обжегся... утюгом.
— Показывайте ожог.

Артур замешкался. С одной стороны, без медицинской помощи никак, а с другой — как покажешь обожженное место? Мужская гордость, девичий стыд и все такое... В конце концов он отвернулся, пошарил в штанах, обхватил мошонку двумя руками, так чтобы постороннему не была видна его мужская гордость, приоткрыл руки и в образовавшееся окошечко выдавил только то, что обжег. Одно.

Помню, как лютой ленинградской зимой в 25-ти градусный мороз с ветром я повстречал Артура на Заневском проспекте. Он шел, придерживая от ветра шапку, и нес в руке портфель невиданного, комического размера, с каким бы впору было выступать клоуну в цирке.

— Артур, — спросил я его, — что ты в нем несешь?

Ледяные порывы с Невы раздували полы шинели, холод хватал ноги тисками. Артур хитро улыбнулся, расстегнул пряжки портфеля, нырнул в его бездонную глубь, погрузившись по самые плечи, откуда-то со дна достал и торжественно показал мне крохотную бутылочку водки на 50 граммов. Было смешно, как в цирке. Потом, много лет спустя, я спросил его: что за портфель такой гигантский?
Чилингаров
— А, — ответил он, — это специальный, картографический, в него морские карты помещаются в полный размер, складывать не надо.

В середине 1980-х у меня раздался звонок. «Севка! — сказал кто-то мощным баритоном. — Узнаешь? Я в Лондоне. Это Артур. Чилингаров, помнишь? Надо встретиться». Конечно, я помнил, не только помнил, но и знал, что Артур стал большой шишкой и что встреча с «отщепенцем» — как меня тогда называли в советских газетах — может быть для него опасной.

Тем не менее, мы встретились. Артур, правда, был не один, а с коллегой, приехавшим с ним на научную конференцию. Посидели в ресторане, вспомнили старое. Я оценил бесшабашную смелость полярника, привыкшего рисковать.

В те годы я был больше десяти лет отрезан от отца, матери и сестры, с которыми мог только переписываться, не надеясь на встречу. Никто не знал, что вскоре наступит потепление и через каких-нибудь четыре года, летом 1990-го, я поеду в СССР на «белом коне».

Может быть, Артур сидел выше и видел дальше, мог предвкушать события, просчитывать ситуацию? Не знаю, но я помню ту нашу встречу и уважаю Артура Чилингарова за проявленное безрассудство.